ДОКТОР ЛЮДВИГ ЛОВЕНШТЕЙН. ОТЧУЖДЕНИЕ РОДИТЕЛЕЙ И СУДЕБНАЯ СИСТЕМА

 

 

            Доктор философии в области клинической психологии Людвиг Ловенштейн (1929. 2016 г.), один из наиболее авторитетных британских психологов в области детско-родительских отношений, судебный эксперт по делам, связанным с отчуждением родителей. Он был президентом Международного совета психологов (ICP), главным редактором журнала «School Psychology International», почетным членом Польского медицинского общества. опубликовал несколько книг и более 360 статей, в том числе по проблеме отчуждения родителей.

ОТЧУЖДЕНИЕ РОДИТЕЛЕЙ И СУДЕБНАЯ СИСТЕМА

 

Источник: Medico-Legal Journal (1999) Vol.67 Part 3, 121-123

https://journals.sagepub.com/doi/10.1258/rsmmlj.67.3.121

 Опубликовано в 1999 г.

 

            В суды поступает все больше дел, когда один из родителей чувствует себя отчужденным  по отношению к детям в семье. Синдром родительского отчуждения (PAS), как его теперь называют, не нов, но его важность подчеркивается в Соединенных Штатах, и в Великобритании. Судьи часто не знают, как поступить с ситуацией, когда один из родителей пытается установить контакт с детьми после отчуждения, разлуки или необычно неприятного и жестокого развода.

            На судебные органы оказывается некоторое давление, чтобы они оставили ребенка или детей с лицом, имеющим основную опеку над детьми, обычно с матерью. Однако родительское отчуждение также касается  некоторых матерей, которым отказывают в контакте со своими детьми, проживающими с отцом. В целом от ситуации отчуждения больше страдает мужчина.

            В недавних делах, в которых я лично участвовал, у меня была возможность поговорить о PAS и подобных  проблемах с двумя судьями в разных случаях. Дилемма состоит в том, как поступить в случае, когда родитель-резидент, т.е. отчуждающий родитель, не хочет  сотрудничать с судами в обеспечении адекватного доступа для другого родителя. Я воспроизведу общий разговор на неформальной основе, потому что фамилии судей  называть нельзя. Интересно, что подобные беседы повторялись с обоими судьями, мужчиной и женщиной, демонстрируя, как часто сталкивается судебная власть с подобными  проблемами в делах об отчуждении родителей.

 

            Психолог: Ваша честь, это типичный случай родительского отчуждения, и я считаю правильным, чтобы отчужденный родитель имел контакт с данным ребенком.

            Судья: Но мама говорит, что ребенок не хочет контактов с отцом.

            Психолог: Это потому, что я обнаружил в ходе своей экспертизы значительный объем программирования со стороны матери, с помощью которого она заставила ребенка реагировать таким образом.

            Судья: Это вполне может быть так, но как я могу справиться с этой ситуацией, когда мать упорно отказывается допускать контакты ребенка с отцом?

            Психолог: Сложная ситуация, ваша честь, но остается вопрос: справедливость восторжествует или ее следует игнорировать?

            Судья: Судите сами -:это очень не  просто. Я проводил время с матерями, даже находящимися  в камере, чтобы попытаться убедить их увидеть причину, по которой их бывшие мужья могут иметь доступ к ребенку. Иногда это срабатывало, а иногда - нет. Это ставит меня в очень неловкое положение, поскольку я должен прежде всего внимательно рассмотреть интересы детей, о которых идет речь, а они, в конце концов, находятся на попечении своей матери, которая, если ее лишат опеки над детьми из-за невыполнение решения суда, потеряют мать, жизненно важную для их благополучия.

            Психолог: Опять же, Ваша честь, допустим, дело доходит до рассмотрения вопроса о неисполнении решения суда. Если обычный преступник не подчиняется решению  суда, применяются меры наказания. Разве не должны применяться некоторые карательные меры, когда мать или отец отказываются подчиниться постановлению судьи и суда?

            Судья: Что ж, я посмотрю, что я могу сделать по этому конкретному вопросу и рассматриваемому делу, но я все еще чувствую, что очень  трудно принять решение, когда один из родителей  категорически против контакта с ребенком, как  и сам ребенок, который   решил  отказаться от любого контакта с другим родителем. Вы предлагаете, чтобы я оштрафовал эту мать или посадил ее в тюрьму за несоблюдение моих указаний и решения  суда?

            Психолог: Я лично не вижу другой альтернативы. Вполне может быть, что в случае такой угрозы отчуждающий родитель принять и исполнять то, что было рекомендовано Судом, и не будет необходимости предпринимать карательные действия, которые мы с вами оба считаем нежелательными и даже можем быть контрпродуктивными.

 

            Оба судьи согласились, что рассматриваемое ими дела были типичными для родительского отчуждения, и трудности, с которыми они столкнулись, слишком очевидны. Их главной  заботой, как и для меня, были дети. Если детям «промыли мозги» и «запрограммировали» мыслить в определенном направлении, это еще больше затрудняло решение судьи.

            Я считаю, что не может быть никаких исключений в случае несоблюдения решения суда и что правосудие должно вершиться справедливо, каким бы болезненным это ни было. Вполне возможно, что отчужденный родитель должен в конечном итоге получить доступ после периода психотерапии с ребенком или детьми, о которых идет речь, чтобы они знали, что происходит. Если они будут старшего возраста, они сами вполне могут оказать давление на отчуждающего родителя, чтобы он увидел смысл происходящего.

            Из разговора видно, что многие судьи, несомненно, не знают, как лучше поступить с отчуждающими родителями - обычно это мать. Судьи часто спасаются тем фактом, что отцы перестают выполнять свою роль, не желают участвовать в жизни своих детей. Это происходит из-за сопротивления, с которым отцы сталкиваются со стороны бывшей супруги, которая часто вступает в новые отношения и желает, чтобы новый партнер взял на себя роль отца. Мне известны случаи, когда мать настаивала на том, чтобы ребенок называл нового мужа «папой», а настоящего отца - по имени.

            Отцов, которые имеют чувство ответственности за воспитание ребенка и отстаивают свои родительские права через суд, относительно немного. Многие отказываются от участия из-за сопротивления, которое им оказывают бывшие супруги и запрограммированный ребенок, а также  из-за нежелание судей принимать суровое, но справедливое по отношению к отчуждающему родителю решение. Несомненно, это связано со следующим:

1.                    Судьи неохотно наказывают и особенно сажают в тюрьму упрямых матерей, которые отказываются подчиняться решению судьи о том, что они должны разрешить доступ детей к отчужденному отцу.

2.                    Судьи часто неохотно игнорируют высказанное детьми мнение о том, что они не хотят встречаться со своими отцами, несмотря на тот факт, что такие дети были «интенсивно запрограммированы» на такую реакцию со стороны матерей и родственников матери.

3.                    Судьи неохотно рекомендуют проводить психотерапию, несмотря на то, что когда такое отчуждение происходит, детям наносится вред. Такую терапию часто рекомендуют свидетели-эксперты, такие как психолог или психиатр. Такие рекомендуемые периоды психотерапии для ребенка и матери рассматриваются судьями (с помощью адвоката со стороны матери!) как способные нанести дальнейший ущерб детям, вовлеченным в этот конфликт и вражду между родителями.

            Несмотря на такие оговорки, судьи несут моральный долг - обеспечить справедливое правосудие для отчужденной стороны, обычно это отец. Угроза наказания для отчуждающего родителя  должна подкрепляться наказанием, включая перевод ребенка из-под опеки матери в нейтральное место или к отчужденному родителю, а также использование лишения свободы при необходимости. Невыполнение этих неприятных, но необходимых действий против упрямых отчуждателей  будет представлять собой издевательство судебной системы над отчужденным родителем. По моему опыту в качестве свидетеля-эксперта в судах в качестве судебно-медицинского психолога, я видел, что большинство отчуждающих родителей, будь то матери или отцы, будут подчиняться решению  суда, если им грозит наказание за невыполнение решения. Следовательно, выполнение различных возможных карательных мер требуется достаточно редко.

            В отношении PAS многие судьи, не всегда осознавая, приняли двойные стандарты. Они рассматривают отчужденных матерей как «жертв», которых нужно защищать, даже если они совершили то, что можно описать только как форму «эмоционального насилия». Они злоупотребили своей родительской властью над детьми, оказывая психологическое влияние на маленьких детей и настраивая их против другого родителя. Они узурпировали роль другого родителя или передали ее другому своему  партнеру, с которым они стали ассоциировать роль отца детей. Таким образом, уничтожив право другого родителя на воспитание детей, они лишили этого родителя возможности вносить свой вклад в благополучие ребенка. Это в то время, когда мы стремимся содействовать равенству полов. Родители  должны иметь равные полномочия и ответственность по отношению к своим детям.

            PAS, как это было доказано, представляет собой порочную форму гендерного оппортунизма или гендерного апартеида, которую те, кто добивается справедливости, больше не могут игнорировать. Судьи должны перестать беспокоиться о возмущении общественности, если они заберут ребенка из-под опеки порочного родителя-программиста, который демонстрирует свою враждебность к бывшему супругу.

            Поэтому я предлагаю защитить отчужденных родителей, будь то отцы или матери. Поступая таким образом, мы также защищаем детей, состоящих в таких отношениях, от грубого и преднамеренного злоупотребления родительской властью или положением со стороны постоянного опекуна.

            Судьи в случаях доказанного PAS должны действовать так же решительно, как и при рассмотрении дела о доказанном преступлении, таком как изнасилование или убийство. Они должны вывести ребенка из-под эмоционального ущерба, нанесенного ему, в безопасное место, где неотчуждающий родитель с помощью терапии для ребенка мог бы восстановить  свое влияние на ребенка. В то же время необходимо помочь родителю, который в первую очередь отчуждает  ребенка. Он или она, несомненно, страдает от значительной патологической враждебности по отношению к бывшему супругу.

            Удаляя ребенка или детей из-под влияния отчуждающего родителя, «промывающего мозги», дети  получают возможность испытать любовь и верность  ранее отчужденного родителя и развить менее предвзятое отношение к нему. Кроме того, у ребенка может развиться положительное отношение к обоим родителям, несмотря на то, что они находятся в состоянии войны друг с другом.

            Это сделает многое для того, чтобы оба родителя, хотя и сохраняя враждебное отношение  друг к другу, заботились о детях  и были преданы им. Это обеспечивает ребенку разумный старт в жизни, которого у него или нее не было бы, если бы влияние отчуждающего родителя продолжалось  вместе с невозможностью  вступить в контакт с отчужденным родителем.

 

ЛИТЕРАТУРА

1. Parent Alienation Syndrome: What the legal profession should know, MLJ Vol 66 ( 1998) pt 4, 151.

 

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

ДАЛЯ ЭРЕЛЬ И ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР. ПРИ СЕРЬЕЗНОМ ОТЧУЖДЕНИИ РОДИТЕЛЯ НУЖНА СКОРАЯ ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ

ДОКТОР РИЧАРД ГАРДНЕР. ДОЛЖНЫ ЛИ СУДЫ ЗАСТАВЛЯТЬ ДЕТЕЙ PAS ОБЩАТЬСЯ С ОТЧУЖДЕННЫМ РОДИТЕЛЕМ?

ДОКТОР РИЧАРД ГАРДНЕР. ЛИЧНЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ ПО СУДЕБНЫМ ДЕЛАМ C НАЛИЧИЕМ PAS У ДЕТЕЙ

«THE GUARDIAN» О ПРОБЛЕМЕ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ

 

ИСТОРИЯ УСПЕШНОГО ПРЕОДОЛЕНИЯ РОДИТЕЛЬСКОГО ОТЧУЖДЕНИЯ ОТ СУДЕБНОГО ЭКСПЕРТА ДОКТОРА СТЭНТОНА САМЕНОВА

ДОКТОР СТЕНТОН САМЕНОВ. КАК СУДЬЯ МОЖЕТ ОСТАНОВИТЬ ОТЧУЖДЕНИЕ И ДЛЯ ЧЕГО НУЖЕН ЭКСПЕРТ-ПСИХОЛОГ

 

            Стэнтон Саменов, доктор философии, получил степень бакалавра (с отличием) в Йельском университете в 1963 году и  доктора философии. в 1968 году в области  психологических наук в Мичиганском университете. После работы в качестве клинического психолога в психиатрических службах для подростков в районе Энн-Арбор (Мичиган) он присоединился к Программе по расследованию преступного поведения в больнице Св. Елизаветы в Вашингтоне, округ Колумбия. С 1970 по июнь 1978 года он был психологом-исследователем этой программы. Результаты этого исследования содержатся в трехтомной публикации «Преступная личность» (Lanham, Md .: Roman and Littlefield) в соавторстве с доктором Йохельсоном.

            В 1987 году президент Рейган назначил его в качестве участника конференции Белого дома по проблеме «Америки без наркотиков»

Книга доктора Саменова «Внутри криминального разума» (Нью-Йорк: Times Books / Random House) была впервые опубликована в 1984 году. Кроме того, он является автором многочисленных статей для профессиональных публикаций и часто появлялся в национальных радио- и телепередачах, включая «60 минут», «Шоу Фила Донахью», «Доброе утро, Америка», «Утренние новости CBS», «Шоу сегодня» и «Шоу Ларри Кинга». «Прямой разговор о преступниках» был опубликован Джейсоном Аронсоном в апреле 1998 года.

            В марте 1989 года была опубликована книга доктора Саменова о профилактике антиобщественного поведения. Она называется «Пока не поздно: почему некоторые дети попадают в беду и что родители могут с этим поделать» (Нью-Йорк: Times Books / Random House).

            Д-р Саменов написал книгу, основанную на его опыте независимого эксперта по семейным делам, опубликованную в 2002 году. Она озаглавлена «В интересах ребенка: как защитить вашего ребенка от боли вашего развода». Сайт - http://www.samenow.com/

 

КАК СУДЬЯ МОЖЕТ ОСТАНОВИТЬ ОТЧУЖДАЮЩЕЕ ПОВЕДЕНИЕ РОДИТЕЛЯ

 

Слова судьи доходят до отчуждателя быстрее и эффективнее  

Источник https://www.psychologytoday.com/us/blog/inside-the-criminal-mind/202012/judges-poignant-description-parental-alienation

Опубликовано 17 дек 2020 г.

 

            Во время разбирательства по делу об опеке над ребенком судья сделал выговор отцу за попытку настроить своих детей против матери. Возможно, лучше, чем это могло бы сделать любое руководство по воспитанию, судья кратко и остро описал, что такое отчуждение родителей и его разрушительные последствия. Она предупредила отчуждающего родителя, что предпримет решительные шаги, если он не отнесется к ее словам серьезно и не изменит свое поведение. (Хотя текст заявления судьи отцу является публичным документом и доступен в стенограмме окружного суда, здесь не приводится никакой идентифицирующей информации, касающейся имени судьи, юрисдикции или личности детей и их родителей.)

 

            «Нет на этой земле животного, более поддающегося манипулированию, чем человек-подросток. И в этом нет ничего плохого. Это защитный механизм, который дает им природа, чтобы помочь им выжить в процессе перехода от детей к взрослым ... Эти подростки воюют внутри себя. Если когда-нибудь они жили с ангелом на одном плече и дьяволом на другом, то это именно это время. И единственное, что им нужно, чтобы помочь им пережить эту войну, - это обычно объединенный фронт, называемый их родителями».

            «Есть вещь, называемая родительским отчуждением, которая возникает, когда родитель  слишком многим  [ненужным] делится с детьми. Ваши дети хотят, чтобы Вы оба любили их. Им отчаянно нужно, чтобы Вы оба любили их. Причина этого в том, что ваши дети наполовину Вы и наполовину их мать. И если Вы продолжаете позволять им ненавидеть свою мать, Вы позволяете им ненавидеть часть себя. Они должны любить себя, а это значит, что им действительно нужно любить обоих родителей. И они должны знать, что если они придут домой и пожалуются на что-то, что сделала или сказала мама, Вы скажете: «Ну, ты ведь знаешь, что  мама очень любит тебя».

            «Я услышала  здесь (в судебном процессе) то, чем Вы делились со своими [детьми], хотя этим никогда не следовало делиться. И единственное основание (мотив Ваших действий), которое я могу найти [для этого], - это привлечь Ваших [детей] на Вашу сторону. Каждый раз, когда Вы делитесь этой грязью [негативными высказываниями об их матери] со своими детьми, Вы отрицательно влияете на свои отношения с ними».

            «Одним из признаков отчуждения родителей является разделение с детьми всех дел, связанных с опекой. Это как номер один. А потом рассказываешь детям, что ты единственный родитель, который заботится о них, ты единственный родитель, который их любит, ты единственный родитель, который их слушает, ты единственный родитель, который им доверяет.

            «Мама позволяет им быть на 100 процентов самими собой, в то время как Вы разочаровываете их на 50 процентов о них самих каждый раз, когда рассказываете им что-то нехорошее об их маме… Я не знаю, как Вы можете возвратиться к прежним отношениям, уже поделившись всей этой информацией со своими детьми, но каким-то образом это нужно сделать. Ваши дети должны быть исключены из этого процесса и должны быть просто детьми».

            «Вы создаете такую огромную проблему, потому что своих  детей поощряете  ненавидеть свою маму и верить, что их мама их не любит, и мама им не доверяет, мама не уважает их, и что мать не заботятся об их интересах. Это не единый фронт ... О чем Вы вообще думаете?»

            «Я гарантирую, что если вы хотите, чтобы ваши дети проиграли в жизни, продолжайте делать то, что Вы делаете. Если Вы хотите, чтобы они добились успеха, отбросьте свой гнев и станьте снова единым фронтом [с их мамой}, независимо от того, насколько Вы злитесь [на нее]».

            «Я скажу Вам  это прямо сейчас. Я прекратила опеку над детьми у родителя, который участвовал в родительском отчуждении, при этом основной формой родительского отчуждения является вовлечение детей в спор об опеке и общении с другим родителем. Я изолировала  его от детей полностью; один [случай] был с мамой, а другой - с папой - пока они не пошли на консультацию, и меня заверили, что они понимают, насколько это вредно для детей».

            «Я вижу [в Вас] человека, который любит своих детей в энной степени и готов на все ради своих детей, [но] который, скорее всего, вообще потеряет своих детей, если продолжит такое поведение. Я не хочу, чтобы это случилось с Вами [или] с этими детьми. Я думаю, такое будущее будет  невероятной потерей для ваших детей».

 

 

ЧТО ДЕЛАЕТ СУДЕБНЫЙ ПСИХОЛОГ В СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ О ПОРЯДКЕ  ОБЩЕНИЯ  ДЕТЬМИ

 

Экспертиза  наилучших интересов ребенка во время развода.

 

Источник https://www.psychologytoday.com/us/blog/inside-the-criminal-mind/202012/what-forensic-psychologist-does-in-child-custody-case

 

Опубликовано 3 дек 2020 г.

 

            Некоторые судебные психологи выступают в качестве нейтральных экспертов в семейных спорах по поводу развода, опеки над детьми и общения с детьми. Судьи могут назначить их для проведения экспертизы, или стороны могут заключить с ними договор, чтобы можно было провести экспертизу. Экспертиза опеки над детьми может быть информативной для суда, когда почти все остальное не привело к урегулированию спора.

            О примирении  не может быть и речи. Посредничество не удалось. И даже судебный процесс может быть остановлен враждующими и непримиримыми сторонами. Судья должен принимать решения, которые повлияют практически на все аспекты жизни людей, которых он не знает. Таким образом, судья может полагаться на экспертов, которые проинформируют его, прежде чем он вынесет окончательное решение.

            Очень важно провести несколько интервью с супругами (или партнерами). Цель состоит в том, чтобы понять их личности и определить их сильные и слабые стороны как родителей. Этот процесс включает в себя оценку их психического здоровья и методов воспитания детей, а также их готовность поддерживать отношения ребенка с другим родителем. Необходимо потратить много времени на интервьюирование детей, которые могут медленно устанавливать доверительные отношения с незнакомцем.

            Я никогда не прошу ребенка указать, с кем он хочет жить. Во время собеседований я стараюсь избегать любых вопросов, которые предполагают, что мальчик или девочка должны сделать выбор. Вместо этого я интересуюсь их интересами, увлечениями, занятиями, друзьями, школой, отношениями в семье и множеством других предметов. Если возможно, я беру интервью у ребенка индивидуально. (Исключения случаются, когда ребенок младенец или имеет дошкольный возраст.) Я также наблюдаю за детьми с их родителями и иногда бываю на дому. Очень важно использовать другие источники информации, опрашивая людей, хорошо знающих семью. Это может превратиться в длительный процесс, поскольку я беру интервью у учителей, консультантов, духовенства, спортивных тренеров, воспитателей детей и медицинских работников. Несмотря на возможную предвзятость, часто бывает полезно взять интервью у бабушек и дедушек, других родственников, соседей и друзей семьи. Информационные документы могут включать школьные записи, медицинские записи и записи о психическом здоровье, оценки работы родителей и записи о вождении.

            В некоторых случаях судья может назначить психологическую экспертизу одного или обоих родителей. Этот процесс уже не включает интервью с ребенком. Это происходит, когда возникают вопросы о психологической устойчивости матери или отца и общей способности действовать в интересах ребенка. Я подробно беседую с родителем, иногда провожу психологические тесты, беседую с другим родителем и получаю доступ к другим ключевым источникам информации.

            Работа в сфере опеки над детьми может быть минным полем для психологов. Возможно, им придется пережить подозрения и гнев и столкнуться с ложными обвинениями в отношении своих процедур или этики. В редких случаях недовольные стороны в судебном процессе об опеке над детьми, которые чувствуют себя побежденными и несправедливо наказанными, могут наброситься на эксперта и сообщить об этом в лицензионный совет. Но наиболее тяжелое положение имеют родители, которые сталкиваются со стрессом разлуки и развода, а также когда на карту поставлено благополучие их ребенка. Некоторые родители считают, что их репутация  находится на кону во время этих споров. Иногда их эгоцентризм  мешает делать то, что лучше для их детей. Споры об опеке над детьми могут тянуться месяцами, даже годами.

            Я, вероятно, в процессе интервьюирования родителей услышу такие разные версии событий, что будет казаться, что  я имею дело с двумя разными семьями. Понятно, что родители стремятся хорошо выглядеть и могут проводить в беседе со мной больше времени, поливая грязью другого родителя, чем откровенно говоря о себе и своих детях. Судебный психолог должен уделять особое внимание интересам ребенка.

            После завершения экспертизы  он представит свои выводы в письменном заключении, который содержит конкретные рекомендации. После того, как адвокаты и родители рассмотрят заключение, они могут прийти к соглашению. В противном случае психолог явится в суд в качестве свидетеля-эксперта. Окончательное решение принимает судья. Наилучший исход для родителей и их детей наступает, когда стороны решают вопрос об опеке и посещении без судебных разбирательств. В этом им может помочь экспертиза.

 

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КРИМИНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГ ДОКТОР СТЭНТОН САМЕНОВ О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ И ОШИБКАХ МЫШЛЕНИЯ ОТЧУЖДАТЕЛЯ

ДОКТОР СТЭНТОН САМЕНОВ. ЭФФЕКТИВНОЕ РЕШЕНИЕ СУДА ПО ДЕЛУ О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР: А КАК НАСЧЕТ "ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ"?

КАРЕН ВУДОЛЛ. РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ С ПОМОЩЬЮ ЮРИДИЧЕСКОЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ БЛОКИРОВКИ

 ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ДЕТЕКТИВ И ПСИХОЛОГ

ИСТОРИИ СЕМЕЙНЫХ ВОЙН (17): РАЗВОД - НЕНАВИДЬ ОТЦА СВОЕГО

 

                                               «Ибо Моисей сказал: почитай отца своего и мать свою;

и: злословящий отца или мать смертью да умрет»

Мар.7:10

 

            В эпоху ожесточенных битв в процессе  развода родители часто используют детей как молот, чтобы бить друг друга, манипулируя не только правовой системой, но и привязанностями своих детей. Можно ли восстановить нарушенную связь между родителями и детьми?

 

Автор: Марк Тейч, опубликовано 1 мая 2007 г.

Источник https://www.psychologytoday.com/us/articles/200705/house-divided-hate-thy-father

Последнее обновление 19 августа 2020 г.

 

            В 1978 году, после того как Кэти Маннис и ее будущий муж переехали в один кооператив в Калифорнийском университете в Беркли, они часто сталкивались друг с другом. «Сначала я избегала  его, и мне следовало бы остаться с этим чувством», - вспоминает Кэти Маннис о своем бывшем муже. «У него был лишний вес и он всегда любил критиковать других. Потом он похудел, стал симпатичнее и начал обращать на меня внимание. Он собирался стать врачом, и он выглядел таким надежным; он сказал, что никогда не бросит свою семью, как его собственный отец сделал с ним». Они начали встречаться, и в конечном итоге она уже достаточно заботилась о нем, чтобы выйти за него замуж. «Я думала, что он будет хорошим отцом, и я очень хотела стать матерью. Я думала, что у нас будет хорошая жизнь».

            Она работала полный рабочий день секретарем по правовым вопросам. Она также купила им двоим городской дом на деньги, которые накопила до замужества. Когда она родила мальчика, Мэтта (имя изменено), она была счастлива, как никогда. Со временем она увидела признаки того, что муж ей изменяет , но она всегда его прощала.

            Их второй сын, Робби, родился аутистом , и дела пошли под откос. У мальчика были проблемы с речью и обучением, и он часто терял контроль. Ее муж был потрясен. «Он глупее рыбы», - сказал он.

            Тем не менее, у них родился еще один ребенок, Гарри (имя изменено), в надежде дать Мэтту брата или сестру без проблем Робби. Гарри оказался нейротипичным, но он был наиболее близок к Робби; они стали неразлучны.

            Когда Кэти еще раз убедилась, что ее муж изменяет - он по необъяснимым причинам так и не вернулся домой однажды ночью - она, наконец, выгнала его. Он подал на развод, прежде чем она смогла его снова простить .

            Кэти была предоставлена основная опека над детьми, и ее бывший муж вскоре женился на женщине, с которой он встречался на стороне. Из-за всего, что ей нужно было сделать, чтобы помочь Робби, а также двум другим своим детям, Кэти больше не могла работать полный рабочий день. Между тем, ее бывший муж объявил о двух банкротствах и, в какой-то момент, даже о своем психическом недуге, и все это удерживало алименты на минимальном уровне.

            В конце концов Кэти была настолько разбита, что у нее отключили электричество; они с мальчиками ужинали при свечах. Затем она настолько заболела, что ее пришлось госпитализировать для проведения опасной для жизни операции. У нее не было выбора, кроме как оставить детей с бывшим мужем. «Он обещал вернуть их, когда мое здоровье и финансы улучшатся», - говорит она.

            Это было почти семь лет назад. Ее здоровье уже давно восстановлено, и у нее есть хорошая работа, которую она может выполнять из дома, но единственным ребенком, возвращенным ей, несмотря на непрерывные судебные баталии, был Робби. Фактически, ее бывший муж добился в суде постановления о том, что дети должны быть разлучены навсегда, двое других детей остались с ним, поскольку Робби был «угрозой» благополучию своего младшего брата.

            По словам Кэти, все эти годы она столкнулась с кампанией систематического отчуждения от Мэтта и Гарри. «Когда я звонила, чтобы поговорить с ними, меня обычно встречали с холодностью или гневом , и часто мальчиков не подводили к телефону. Затем мои бывшие дети отправляли письма с предупреждением, чтобы я вообще не звонила им домой. Они сообщали: «Папа говорит, что ты злая. Он говорит, что ты разрушила брак». Затем он переехал за тысячи миль, и ей стало намного труднее видеться с детьми.

            По прошествии времени мальчики все больше отдалялись. Мэтт, уже взрослый и служащий в армии, никогда не разговаривает с Кэти. Тринадцатилетний Гарри говорил: «Мамочка, почему я не могу остаться с тобой? Все другие дети, которых я знаю, живут со своими мамами», прежде чем уезжать с ней на свидания. Теперь он часто кажется отчужденным  от нее и равнодушным к Робби, которого когда-то обожал. Его друзья в его новом доме думают, что мачеха – это его мама, потому что так она представляется. «Она сказала мне, что заберет моих детей, и она сделала это. Отчуждение полное», - сетует Кэти. «Все, что я когда-либо хотела, это быть мамой».

            Разводящиеся родители давно воюют  друг друга в надежде заработать очки с детьми. Но сегодня стратегия обвинения включает психологическую концепцию отчуждения родителей, которая все чаще используется - и неправильно - в судах.

            С одной стороны, во многих случаях конфликтных  разводов такие родители, как Кэти Маннис, трагически отчуждены от любимых детей. С другой стороны, отчуждение родителей использовалось как стратегический инструмент в борьбе за опеку, его последствия использовались в зале суда, часто в ущерб любящим родителям, защищающим детей от истинного пренебрежения или жестокого обращения. При таком разрушительном воздействии отчуждения - и таком распространении ложных обвинений - может потребоваться судья, обладающий мудростью Соломона, чтобы различать два лица отчуждения: действительно токсичный родитель и его  пострадавшие дети и манипулирование правовой системой с требованиями  возмещения ущерба там, где его нет.

 

Симптом нашего времени?

 

            Обеспокоенные возможностью отчуждения, многие суды по бракоразводным делам сегодня приняли активные  меры, чтобы вмешаться там, где они когда-то просто бездействовали. И на то есть веская причина: отчуждение губительно для всех участников. «При патологическом или иррациональном отчуждении родитель ничего не сделал, чтобы заслужить такой уровень ненависти или отвержения со стороны ребенка», - объясняет психолог из Техасского университета профессор Ричард Варшак, автор книги «Яд развода: защита отношений между родителем и ребенком от мстительного бывшего» . «Часто кажется, что это происходит почти мгновенно, и ни отвергнутый родитель, ни даже отвергающий его ребенок не понимают, почему это произошло».

            На самом деле, зачастую отвергаются эмоционально более здоровые родители, добавляет Варшак. Этот родитель склонен понимать, что потеря другого родителя не в интересах ребенка. Напротив, отчуждающий родитель жаждет мести бывшему, а затем использует ребенка, чтобы добиться этой мести. «Это форма насилия », - говорит Варшак. «И родитель, и ребенок - жертвы».

            «Отчуждающий родитель может очернить бывшего, чтобы оправдать разрыв отношений», - объясняет семейный терапевт из Атланты Фрэнк Питтман, доктор медицины: «Несмотря на то, что им удавалось оставаться в браке с этим человеком в течение 10 или 15 лет, теперь они видят его или ее как отродье дьявола. Это единственный способ оправдать разрыв брака, потому что в противном случае это была бы их собственная вина». Как только они уверуют в это, достаточно легко понять их точку зрения - почему их детей следует держать подальше от другого родителя.

            Оскорбление бывшего не обязательно должно быть осознанным или даже особенно серьезным, чтобы нанести длительный ущерб отношениям между родителями и детьми. «Ребенок может непреднамеренно услышать негативные комментарии», - отмечает Дайан Максуини, консультант по вопросам брака, семьи и детей Объединенного школьного округа Сан-Диего. «Мама разговаривает по телефону с другом, или папа разговаривает со своей девушкой, и ребенок случайно слышит негативные вещи. Я не думаю, что большинство людей хотят оскорбить другого родителя, но они попадают в ловушку. их горе из- за неудачного брака, и они не понимают, что ребенок может все слышать».

            Отчуждение особенно пагубно, когда один из родителей не может сдержать гнев - мама обманула, или папа не навещал ребенка и не платил алименты, - и родитель начинает изливать свой гнев  перед ребенком. «Они так отчаянно хотят поговорить с кем-то, и им больше не с кем поговорить. Они никогда бы не сделали этого со своим ребенком в любой другой ситуации, но теперь они не в форме и не готовы к выполнению роли родителя» - говорит Максуини. «Затем ребенок приходит в замешательство, чувствуя необходимость принять чью-то сторону».«Я люблю маму, но мама ненавидит папу, так как я могу любить их обоих?» Или: «Я разозлю папу, если буду продолжать любить маму, поэтому мне придется предпочесть его ей».

            «Я была подростком, когда мои родители развелись, - вспоминает Мишель Мартин. «Тебе надо было либо быть на стороне моей матери, либо против нее, и если бы ты был на ее стороне, ты должен был быть против моего отца. Она была так зла на него за то, что он ушел от нее, чувствовала столько стыда и предательства, что у тебя не могло быть  отношений с ним, если ты хочешь поддерживать их с ней».

            Спустя десятилетия Мишель вспоминает своего отца (который с тех пор уже умер) как нежного, заботливого человека. Но с того момента, как он ушел, ее мать систематически пыталась убедить ее в том, что он жестоко обращался с ней. «Она действительно не могла изобразить его еще более негативно. «Как ты можешь любить его?» - говорила она: «Ты не можешь рассчитывать на него». «Он звонил, и она говорила ему, что я не хочу с ним разговаривать, а мне говорила, что он не хочет с нами разговаривать».

            Боясь потерять любовь матери, несмотря на то, что отец ушел, Мишель в конечном итоге уступила  «промыванию мозгов». В конце концов, ее отец женился на другой женщине и уехал. Сначала он регулярно приезжал в город в гости, но постоянно демонстрируемая  враждебность постепенно становилась для него невыносимой, и посещения стали редкими, а потом вообще прекратились.

            Нежелание ее отца критиковать поведение ее матери позволило заблуждениям Мишель окрепнуть, поддерживая стены, которые ее мать создала между ней и отцом. Только когда ей исполнилось 17 лет, отец наконец сказал ей: «Знаешь, многое из того, что тебе рассказали обо мне, было неправдой». Это мгновенно открыло ей глаза. К двадцати годам она восстановила отношения со своим отцом, но они были вместе всего около 15 лет; он умер, когда ей было 38. «Я потеряла все те годы с замечательным отцом, а также с членами его семьи, которых я любила».

 

Стратегии войны

 

            У феномена отчуждения есть и другая сторона: жесткая юридическая. Хотя это психологическая проблема, проблема отчуждения родителей может быть решена только в рамках правовой системы. По мнению экспертов, средство от отчуждения требует постановления суда, чтобы ребенок, которым манипулируют, успел сблизиться с отчужденным родителем. Поэтому очень важно иметь доказательства того, что отчуждение действительно имело место. Если родитель, ищущий опеки, сможет задокументировать явление родительского отчуждения, система - если она работает - скорректирует порядок опеки, чтобы способствовать восстановлению отношений.

            Суды сработали справедливо для Ларри Фелтона, врача-ортодонта из Детройта (идентификационные данные изменены). Его жена, архитектор, отложившая карьеру, чтобы вырастить дочь Эмили, ушла от Ларри, а позже развелась с ним. Погрузившись в свою практику, он согласился на визиты один раз в неделю плюс каждые вторые  выходные по решению суда. «Я был предан и полон решимости заставить  работать это решение суда. Я не собирался позволять кому-либо помешать моим отношениям с дочерью», - говорит он.

            Но когда Эмили подросла и он попросил еще немного времени для общения с ней, все стало ужасно. По одностороннему решению  бывшей жены  он перестал получать даже положенное  ему ограниченное время общения с дочерью. К тому времени, когда в дело вступил суд, Эмили отдалилась от него и замкнулась, обвиняя его во всем, что произошло. Она вообще сопротивлялась любой встрече с ним.

            Он мог бы потерять желание проводить больше времени с дочерью, если бы не ключевое доказательство. Его бывшая позвонила ему и сказала, что она отменяет еще один уик-энд с Эмили. Затем, думая, что она отключила телефон, когда она этого не делала, она сказала дочери и автоответчику Фелтона: «Твой отец злой, плохой человек, но он нам нужен из-за своих денег. По крайней мере, он хорош для этого».

            После прослушивания записи судья назначил Ларри опеку над дочерью в надежде прекратить  отчуждение, которое продолжалось в течение многих лет. Семь лет спустя 17-летняя Эмили смогла получить плоды. Хотя потребовалось время, чтобы вернуть ее доверие, у ее отца теперь с ней прочные отношения, но и ее общение  с матерью проходит более позитивно. «Я думаю, это спасло ее», - говорит Фелтон.

            В суде никогда не бывает все так однозначно. Часто судьи не имеют доступа к прямым доказательствам, таким как голосовая почта Фелтона. В конце концов, после заслушивания свидетелей-экспертов с обеих сторон решения часто основываются на впечатлениях и даже на показаниях детей, тех самых, которым промыли мозги и которые могут быть наименее надежными из всех.

            «Даже когда судья признает факт отчуждения, суд может в конечном итоге встать на сторону отчуждающего родителя из-за желания ребенка», - говорит доктор Варшак. «В противном случае, судьи  опасаются , что ребенок в гневе может причинить вред себе или кому-то другому».

            Фактически, требуется опытный судья, чтобы понять то, что психологи могли бы считать очевидным: в глубине души ребенок никогда не переставал любить другого родителя. Ему  только что промыли мозги, как военнопленному или жертве культа, запрограммировали принимать деструктивные убеждения до тех пор, пока не будет восстановлено его критическое мышление.

            «Даже если они говорят, что не хотят видеться с родителем, в глубине души они могут стремиться к воссоединению», - говорит доктор Варшак. «Этим детям нужно проводить больше времени с отчужденными родителями. Только тогда у них будет шанс увидеть, что их отравленные мысли ошибочны». В самых крайних случаях детям разрешается видеть отчуждающего родителя только во время сеансов терапии, пока отчуждение не будет излечено.

            В других случаях судьи в основном слушают родителей, которые говорят, что с ними поступили несправедливо - и это тоже может ввести в заблуждение. По словам Джона Э. Б. Майерса, профессора права в Школе права Макджорджа Тихоокеанского университета в Сакраменто, Калифорния, ложные обвинения в отчуждении родителей наносят «огромный вред многим детям и их родителям, особенно матерям, ищущим опеки в суде по семейным делам».

            По словам Майерса, отцы, обвиняемые в сексуальном или ином насилии со стороны матерей, часто прячутся в суде под защитной мантией «родительского отчуждения», противопоставляя обвинения в отчуждении обвинениям в насилии. Предполагаемый отчуждатель может быть изолирован от детей  как манипулятор, но это предположение не всегда соответствует истине. Обвинение могло изобразить защищающего родителя лжецом, пытающимся отравить ум ребенка, вместо того чтобы уберечь его от вреда.

            Профессор права  Калифорнийский университета  Дэвис Кэрол Бруха добавляет, что теория родительского отчуждения не учитывает гнев, часто испытываемый детьми развода, особенно конфликтного  развода, который приводит к боям за опеку в первую очередь. «Иногда чувства ребенка вызваны поведением родителя, не являющегося опекуном. Этот родитель может быть не жестоким, а просто в некотором роде несовершенным. Родитель может отчуждаться от ребенка без какой-либо провокации со стороны другого родителя». Отдельно проживающий родитель может обвинить опекуна в отчуждающем поведении из-за того, что он не понимает своей роли в отчуждении ребенка».

 

Утрата и восстановление отношений

 

            Квалифицированные эксперты и проницательные судьи понимают, как реальное отчуждение можно отличить от ложных обвинений. Когда отчуждение точно установлено, соответствующее вмешательство со стороны суда, безусловно, может помочь семьям залечить ущерб отчуждения.

            Однако без правильного вмешательства результатом будет сценарий утраты своего родного человека и неразрешенного горя, подобный сценарию Кэти Маннис. По иронии судьбы именно Робби, сын Кэти, страдающий аутизмом, наиболее остро переживает боль отчуждения.

            «То, что сделал его отец, сначала попытавшись объявить его опасным, а затем отделив его от братьев, стало для него разрушительным сигналом о том, что он не достоин, что он заслуживает наказания, а не помощи и любви», - объясняет Стивен Шталь, доктор медицины, доктор философии, психиатр Робби и профессор психиатрии Калифорнийского университета в Сан-Диего.

            Сейчас ему 18, и Робби чувствует, что его отвергают и его отец и младший брат, которые больше не имеют с ним отношений. «Мой отец никогда не заботился обо мне, поэтому я больше не забочусь о нем», - говорит он. «Но мне нравилось быть с Гарри каждый день и каждую ночь. Я пытаюсь часто звонить ему, но моя мачеха часто злится на  меня или вешает трубку. Мне почти никогда не удается его увидеть, а он не звонит. Мне все это так грустно».

            Горе родителей также очень  велико. «Ребенок жив, но все еще потерян для вас, так близко, но все же так далеко, он тут, но не видит вас, и вы не уверены, вернутся ли ваши отношения когда-нибудь снова», - говорит доктор Варшак. «Вы не можете горевать о полной  потере ребенка, потому что вы никогда не можете признать ее окончательной».

            Что касается Кэти Маннис, то недавно она пригласила Гарри в Сан-Диего с недельным визитом по решению суда. Она и Робби были взволнованы возможностью снова встретиться с ним. Но какой бы чудесной ни была эта неделя, она только привела Маннис к дальнейшему горю. «Он уехал в воскресенье, - говорит она, - и я не увижу его еще четыре месяца».

 

Развод, не причиняющий вреда детям

 

            Очевидно, что некоторых родителей - тех, кто подвергает детей физическому или эмоциональному насилию, - следует разлучить со своими детьми. Но это редкость, и практически во всех остальных случаях детям было бы лучше, если бы их разведенные родители оставались дружескими партнерами в их воспитании. Чтобы развод был максимально здоровым для детей, соблюдайте следующие правила:

·    Никогда не унижайте другого родителя. Развод достаточно сильно разрушает чувство стабильности у детей - уничтожение или устранение одного из родителей увеличивает нестабильность в геометрической прогрессии.

·    Вместо того, чтобы использовать детей как оружие, разведенные родители, которые борются друг с другом, должны искать внешнюю эмоциональную помощь.

·    Проводите любые напряженные или бурные дискуссии вдали от детей.

·    Сделайте все, что в ваших силах, чтобы принять следующего спутника жизни вашего бывшего, поскольку этот человек также будет играть важную роль в будущей стабильности и счастье вашего ребенка.

 

Отчуждающие родители могут в семейной войне использовать следующую тактику для разрушения детско-родительских отношений:

 

·    Ограничение времени, которое ребенок может проводить с другим родителем, и даже нарушение установленного судом графика посещений.

·    Ложные или необоснованные обвинения в пренебрежении или жестоком обращении, особенно в юридическом отношении. Наиболее разрушительным проявлением этого является ложное обвинение в сексуальном насилии .

·    Создание страха у ребенка быть отвергнутым и угроза прекращения любви, если ребенок выразит положительные чувства по отношению к отсутствующему родителю.

·    Говорить негативное о другом родителе перед ребенком или в пределах слышимости ребенка.

·    Обвинения другого родителя в крахе брака.

·    Отъезд с ребенком на далекое расстояние, из-за чего другому родителю трудно поддерживать нормальные отношения с ребенком.

 

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

 ДОКТОР ДЖЕЙН МЕЙДЖОР. КАК БОРОТЬСЯ С РОДИТЕЛЬСКИМ ОТЧУЖДЕНИЕМ

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР. СИНДРОМ ОТЧУЖДЕНИЯ РОДИТЕЛЯ: ЧТО ЭТО ТАКОЕ И КТО ЭТО ДЕЛАЕТ?

 ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ДОВОЛЬНО ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ ... (ТИПИЧНАЯ ИСТОРИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ ОТЦА)

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. МАМА ИСЧЕЗЛА (ТИПИЧНАЯ ИСТОРИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ МАТЕРИ)

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР. ЧТО МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ОТЧУЖДЕННЫЙ РОДИТЕЛЬ?

ДОКТОР СЬЮЗАН ХЕЙТЛЕР. ДВА КЛАССИЧЕСКИХ СУДЕБНЫХ ДЕЛА О РОДИТЕЛЬСКОМ ОТЧУЖДЕНИИ