ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. КОНСУЛЬТАЦИОННОЕ ПИСЬМО РОДИТЕЛЮ И АДВОКАТУ: «ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?»

  

Доктор психологии Крейг Чилдресс  является лицензированным клиническим психологом  частной практики из США, специалистом по детской и семейной терапии, судебным экспертом по родительскому отчуждению. До прихода в частную практику доктор Чилдресс работал  в качестве главного врача детского центра экспертизы и лечения, в основном работая с детьми из приемной семьи. Кроме того, он работал детским  психологом в Детской больнице округа Ориндж. Автор статей и книг по проблеме родительского отчуждения. Оппозиционер и критик по отношению к преобладающему равнодушию специалистов по психическому здоровью к проблеме родительского отчуждения. Сайт -  https://drcachildress.org/

 

 

Источник https://drcraigchildressblog.com/2026/04/29/consultation-letter-to-parent-attorney-what-should-i-do/

Опубликовано  29 апреля 2026 г.

 

Это письмо я написал родителю и его адвокату в ответ на их вопрос: «Что мне делать?»

 

<дата>

 

Кому: <родитель>; <адвокат>

 

Тема: Вопросы

 

Это письмо призвано подтвердить информацию, которую мы обсуждали на консультации. Вы задали мне вопрос: что вам следует делать?

 

Предостережение 1: Я не опрашивал никого из участников процесса и поэтому не могу ответить конкретно на вашу ситуацию. Я имею лицензию в штате Вашингтон. Я провожу экспертную оценку заключений психиатров и судебных документов.

 

Я опишу модели патологии в семейном суде. Вам необходимо будет применить эти модели к вашей конкретной ситуации.

 

Модель 1: Диагноз определяет лечение.

 

Вопрос 1: Что мне делать?

 

Ответ 1: Это зависит от диагноза. То, что вы делаете при раке, отличается от того, что вы делаете при диабете. Вы скажете мне диагноз, и я скажу вам, что делать.

 

Вопрос 1А: Диагноза нет.

 

Ответ 1А: Тогда вам следует получить диагноз, тогда вы будете знать, что делать. Диагностические проблемы, указанные в DSM-5 для семейных судов, следующие:

297.1 Бредовое расстройство, преследующего типа;

300.19 Искусственно созданное расстройство, навязанное другому лицу

V995.51 Психологическое насилие над ребенком

V995.82 Психологическое насилие со стороны супруга или партнера

Препятствия: вы, вероятно, столкнетесь со следующими препятствиями при получении диагноза:

 

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ОБ ОПРОСЕ РЕБЕНКА В СУДЕ (ИЗ РУКОВОДСТВА ДЛЯ ЮРИСТОВ «НАРЦИССИЧЕСКИЙ РОДИТЕЛЬ», 2016)

   

Доктор психологии Крейг Чилдресс  является лицензированным клиническим психологом  частной практики из США, специалистом по детской и семейной терапии, судебным экспертом по родительскому отчуждению. До прихода в частную практику докторр Чилдресс работал  в качестве главного врача детского центра экспертизы и лечения, в основном работая с детьми из приемной семьи. Кроме того, он работал детским  психологом в Детской больнице округа Ориндж. Автор статей и книг по проблеме родительского отчуждения. Оппозиционер и критик по отношению к преобладающему равнодушию специалистов по психическому здоровью к проблеме родительского отчуждения. Сайт -  https://drcachildress.org/

ОБ ОПРОСЕ РЕБЕНКА В СУДЕ (ИЗ РУКОВОДСТВА ДЛЯ ЮРИСТОВ «НАРЦИССИЧЕСКИЙ РОДИТЕЛЬ», 2016)

 

Источник https://drcachildress.org/wp-content/uploads/2019/11/Child-Testimony-Chapter-from-The-Narcissistic-Parent-Childress-2016.pdf

 

Опубликовано в 2016 г.

Когда ребенка вовлекают в супружеский конфликт с помощью психологического контроля со стороны нарциссического родителя (который формирует союз  с ребенком против другого  супруга/супруги/родителя) идентичность  (подлинная личность)  ребенка разрушается:

«Психологический контроль относится к родительскому поведению, которое навязчиво и манипулирует детскими мыслями, чувствами и привязанностью к родителям. Такое поведение связано с нарушениями психоэмоциональных границ между ребенком и родителем, и, следовательно, с развитием у ребенка независимого ощущения  себя и своей личности ». (Барбер и Хармон, 2002 г., с. 15).

«Психологический контроль определяется как модель семейного взаимодействия, которое вторгается в процесс индивидуации ребенка или препятствуют ему, или недопустимая  степень психологической дистанции ребенка от его или ее родителей и семьи». (Барбер, Олсен и Шэгл, 1994, с. 1121).

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДЕТЕЙ

Доктор психологии Крейг Чилдресс  является лицензированным клиническим психологом  частной практики из США, специалистом по детской и семейной терапии, судебным экспертом по родительскому отчуждению. До прихода в частную практику докторр Чилдресс работал  в качестве главного врача детского центра экспертизы и лечения, в основном работая с детьми из приемной семьи. Кроме того, он работал детским  психологом в Детской больнице округа Ориндж. Автор статей и книг по проблеме родительского отчуждения. Оппозиционер и критик по отношению к преобладающему равнодушию специалистов по психическому здоровью к проблеме родительского отчуждения. 

ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДЕТЕЙ

Автор: доктор Крейг Чилдресс

Опубликовано 03.11.2019

            Какова будет цена за предательство детей в наши  дни?

По-видимому, это от 20 000 до 40 000 серебряных монет. Похоже, что цена предательства выросла.

            Доктор Чилдресс диагностирует жестокое обращение с детьми, когда оно присутствует. Когда родитель создает у ребенка бредово-психотическую патологию, которая нарушает связь ребенка с другим родителем, это диагноз DSM-5 «Психологическое насилие над ребенком» (V995.51). Когда цель состоит в том, чтобы заставить другого супруга и родителя страдать, это эмоциональное насилие со стороны бывшего супруга в отношении целевого родителя, использующее ребенка в качестве оружия.

            Доктор Чилдресс диагностирует жестокое обращение с детьми, когда оно присутствует.

            Доктор Чилдресс диагностирует супружеское насилие со стороны бывшего супруга, когда оно присутствует.

            Есть ли это у вас,  судебные психологи? В ваших экспертизах  опеки над ребенком диагностируете ли вы бред преследования  у ребенка и диагноз DSM-5 «Психологическое насилие над ребенком»? Вы диагностируете жестокое и дикое эмоциональное насилие по отношению к бывшему супругу / целевому родителю с использованием ребенка в качестве оружия? Я это  делаю. Но не вы.

            А почему? Почему вы не диагностируете жестокое обращение с детьми в своих экспертных заключениях ? Почему вы не диагностируете бреда преследования? Почему ты не защищаешь ребенка? Почему вы не диагностируете жестокое и дикое эмоциональное насилие над бывшим супругом/целевым родителем с использованием  ребенка в качестве оружия?

            За 20 000–40 000 серебряных монет вы предаете родителя, который приходит к вам, чтобы защитить своего ребенка, за 20 000–40 000 серебряных монет вы предаете ребенка.

            Почему вы не диагностируете жестокое обращение с детьми, почему вы не диагностируете супружеское насилие?

            Я это делаю. Но не вы.

            Ориентированная стоимость лечения  семейной патологии с планом диагностики и лечения стоит около 2500 долларов и может быть завершена через четыре-шесть недель.   Эта более низкая стоимость и эффективность позволили бы провести повторную экспертизу  и поставить диагноз, чтобы подтвердить эффективность лечения.

            Тем не менее, в судебной психологии вы не можете даже вынести ни одного диагностического заключения за шесть-девять месяцев при стоимости от 20 000 до 40 000 долларов. Почему это, судебные психологи? Почему вы не можете прийти к диагностическому заключению о семейном конфликте за меньшее время и за меньшие деньги?

            Я могу. Мы делаем это все время в клинической психологии. Все время.

            Клиническая психология может разработать  план диагностики и лечения для ограниченной семейной  патологии через шесть-восемь недель примерно за 2500 долларов. Для чего вы хотите оценку? Аутизм? СДВГ? Проблемы школьного обучения?           Проблемы ювенальной юстиции? Расстройства пищевого поведения и депрессия? Тревожные расстройства? Травма? Какая? Просто скажите нам, на что вы хотите обратить особое внимание, и клиническая психология может разработать  план диагностики и лечения в течение четырех-шести недель примерно за 2500 долларов. Выберите любую патологию, какую пожелаете.

            Вот эту? Это семейный конфликт в суде? Конечно, мы можем сделать такую экспертизу. От четырех до шести недель, около 2500 долларов.

            Итак ... в чем проблема? Ребенок отвергает родителя. Это патология привязанности, когда ребенок отвергает родителя. Это также может распространиться на патологию жестокого обращения с детьми по отношению к отвергнутому  родителю. Сразу же из проблемы, мы имеем возможность жестокого обращения с детьми в качестве дифференциального диагноза. Это серьезно. Травма имеет важное значение для экспертной оценки и диагностики.

            Продолжайте, есть ли другая потенциально важная информация? Существует конфликт, связанный с опекой над детьми после развода, и это является основной проблемой, которую суд и семья хотели бы решить.

            Хорошо. Конфликт является симптомом. Это предполагает  отсутствие родительской эмпатии по крайней мере у одного из родителей.

            Ближайший развод? Развод - это отвержение (отказ), это приведет к полной активизации нарциссической и пограничной патологии. Нарциссическая и пограничная патология чрезвычайно конфликтны, обе патологии личности также включают в себя отсутствие  родительской эмпатии, обе они вызваны неразрешенной детской травмой привязанности. Это потенциально является дифференциальным диагнозом трансгенерационной передачи травмы привязанности от родительского нарциссического родителя к текущим семейным отношениям, чтобы стабилизировать их собственную хрупкую структуру и работать через свои собственные нерешенные проблемы детской травмы.

            Если это так, то мы можем потенциально иметь родителя, граничащего с нарциссизмом, использующего ребенка в качестве регулирующего объекта для стабилизации собственной хрупкой собственной структуры родителя, которая разрушается в ответ на отказ, свойственный разводу.

            Хорошо. Мы можем оценить это. Это займет около четырех-шести недель клинических интервью со всеми участниками, вероятно, будет достаточно шести 90-минутных клинических интервью, может быть восемь, если есть сложная история или множественные детские патологии, такие как добавление аутизма или расстройства пищевого поведения .

            Но только за эту экспертную оценку диагностики и плана лечения  «отчуждения родителя»... от четырех до шести недель примерно за 2500 долларов.

            Направляющий вопрос: Какой родитель является источником патогенного воспитания, создающего патологию привязанности у ребенка, и каковы последствия лечения?

            Клиническая психология может ответить на этот вопрос, связанный с лечением в ограниченном объеме, примерно за четыре-шесть недель примерно за 2500 долларов.

Итак ... судебная психология ... почему вам  требуется от шести до девяти месяцев и от 20 000 до 40 000 долларов, чтобы не поставить диагноз и не получить план лечения ... и ничего не решить?

            Есть ли у ребенка бред преследования, судебная психология? Вы вообще смотрели ребенка?

            Является ли это насилием со стороны бывшего супруга над  целевым родителем? Тебя это вообще волнует?

            Или вы просто делаете то, что делаете, процедуры вашей экспертной оценки опеки над детьми, не глядя, не заботясь. Это предательство вашего обязательства по защите ребенка. Предательство вашего обязательства по защите родителей.

            Сколько сейчас  стоит это  предательство? Какова будет цена за это? От 20000 до 40000 серебряных монет? Вряд ли оно того стоит.

            Я диагностирую жестокое обращение с детьми, я защищаю детей. Я диагностирую жестокое эмоциональное насилие над бывшим супругом с использованием  ребенка в качестве оружия. А Вы?

Крейг Чилдресс, доктор психологических наук

Клинический психолог, PSY 18857

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ 

ДОКТОР ЭМИ БЕЙКЕР. КАК ВЫБРАТЬ ЭКСПЕРТА ПО ОТЧУЖДЕНИЮ

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ТРЕБОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ДЕТЕКТИВ И ПСИХОЛОГ

EAPAP ПРЕДУПРЕЖДАЕТ: ОБРАЩЕНИЕ К СПЕЦИАЛИСТУ, НЕ ЗНАЮЩЕМУ О PAS/PA, МОЖЕТ НАНЕСТИ ВРЕД ВАШЕЙ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЮ

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. МАМА ИСЧЕЗЛА (ТИПИЧНАЯ ИСТОРИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ МАТЕРИ)

 

Доктор Крейг Чилдресс  является лицензированным клиническим психологом  частной практики, специалистом по детской и семейной терапии, судебным экспертом по родительскому отчуждению. До прихода в частную практику д-р Чилдресс работал  в качестве главного врача детского центра экспертизы и лечения, в основном работая с детьми из приемной семьи. Кроме того, он работал детским  психологом в Детской больнице округа Ориндж.

МАМА ИСЧЕЗЛА

04.11.2018

Позвольте мне рассказать вам историю одного брака.

Жила-была молодая привлекательная женщина, которая встретила уверенного и напористого молодого человека. Ей нравилось его чувство уверенности в себе. Она была достаточно способна настоять на  своем мнении, но она предпочитала проявлять покладистость, и ей понравилось, что ее  жених взял на себя ответственность за их отношения. Он был такой смешной и очаровательный.

В конце концов уверенный в себе жених женился на своей избраннице. Она немного волновалась после того, как  приняла его предложение, потому что в отношениях было что-то слишком эмоциональное для нее, но он был таким прекрасным, обеспеченным и общительным. Должно быть, это просто новые отношения, и они со временем станут более глубокими.

Они вступают в брак, и сначала все идет хорошо. Она всегда хотела семью, а иметь детей и создавать семью было важным центром ее смысла жизни  и удовлетворения. У них родился  первый ребенок, и все стало постепенно меняться. Ребенок был прекрасен, и это такая радость. Но муж стал более раздражительным и требовательным. Ожидаемая возрастающая близость, которая, как она надеялась, будет развиваться  вместе с рождением ребенка,  вместо этого начала разрушаться. Казалось, что возрастает эмоциональная изоляция и одиночество в их отношениях, она чувствовала себя пустой и эмоционально обделенной, кроме ребенка.

Конфликты  становились все более частыми, и враждебность в отношениях нарастала. Он говорил обидные вещи. Со временем он начал делать ей унизительные и едкие замечания, даже если они не конфликтовали  в то время, просто  критиковал то, что она делала. Она пыталась работать со своими недостатками, чтобы успокоить его, но иногда его критика казалась ей необоснованной  и излишне требовательной, и когда он стал грубить и унижать ее, она рассердилась и ответила ему.

Тем не менее, между этими сражениями  все еще были хорошие времена. Она пыталась работать над браком и привносить позитивное отношение. Она надеется, что, родив второго ребенка, поможет стабилизировать ситуацию в браке и семье. Он бы успокоился,  больше вошел  в роль отца, и у нее будет замечательная семья, на которую она надеялась. У нее родился второй ребенок, и семья была прекрасна. Ее старший ребенок уже ходил в школу, и у нее был замечательный новый ребенок.

Отношения с мужем, однако, приняли гораздо более неприятный характер после рождения второго ребенка. Ее муж стал более агрессивным и требовательным в своем обращении с ней. Его открытое презрение было тяжело переносить. Ее дети были еще маленькими, когда началось это более серьезное словесное оскорбление, поэтому они не понимали, что говорят  их родители, но она боялась, что со временем словесное оскорбление их отца и открытое презрение к ней передадут и  ее детям подобное отношение к ней.

Тем не менее, у нее был новый малыш и ребенок-школьник, она не хотела усиления конфликтов и споров. Она пыталась ужиться с мужем, как можно больше подчиняясь его требованиям. Однако он продолжал свои словесные оскорбления и унизительные язвительные высказывания в ее сторону, и дети также начали обращаться с ней с вызовом, иногда грубо отвечая  ей.

По большей части ее отношения с  детьми были великолепны. Она была активно вовлеченной мамой, ухаживая за питанием детей и их и повседневными занятиями, домашней работой и школой, внеклассными занятиями, всеми нормальными мамиными семейными делами. Дети были счастливы, а мама и дети имели  хорошую связь (привязанность). Иногда мама хотела  иметь третьего ребенка, потому что семейная сторона ее жизни была прекрасна, и она надеялась, что брак улучшится, иногда она останавливалась на двух детях, потому что она беспокоилась об ухудшающемся браке.

Брак становится хуже. Муж становится более откровенно груб, унижал и оскорблял мать ... перед детьми, и дети подвергались этому  воздействию. Она больше не может просто справляться с  уровнем этих  эмоциональных и словесных оскорблений, чтобы не спорить с ним перед детьми, ее ставят в положение, когда она вынуждена  отвечать в присутствии детей на его унизительное обращение. Это приводит к некоторым неприятным сражениям.

Старший ребенок готов переходить в старшие классы  средней школы, и мать не может больше  терпеть  словесные оскорбления и унижения в обращении мужа, поэтому она принимает решение о том, что ради своих детей она теперь разводится с мужем, разбирается с конфликтом и разводом, а затем создает  более спокойный и здоровый дом для своих детей.

По крайней мере, это был ее план. Вопрос о разводе стал источником эскалации  конфликта с мужем. Иногда он становился соблазнительным, обаятельным и увлеченным, обещающим изменения к лучшим временам. Но когда он был отвергнут, он стал ужасно ругаться  и оскорблять.

Он немедленно начал контролировать старшего ребенка. «Особые» отношения были почти сразу образованы между отцом и старшим ребенком, и мать почувствовала легкое нарушение в ее связи с ее старшим. Но ее любовная связь с обоими детьми оставалась сильной, и она была сосредоточена на управлении финансовой стороной развода. Во время развода отношение старшего ребенка к ней начинает меняться. Ребенок становится более критичным к матери, и она может услышать тот же самый издевательский  тон ее бывшего мужа в критике ее ребенка. Их конфликты в отношениях возрастают, но они управляемы, и связь с самым маленьким  ребенком остается сильной. Старший ребенок продолжает обвинять мать в «разрушении семьи», и иногда ребенок спрашивает маму, может ли она найти способ восстановить отношения  с отцом («папа хочет восстановить брак с тобой, почему бы и тебе  не захотеть? Почему ты так упряма?»). Однако а какой-то момент  ее отношения со старшим ребенком становятся крайне враждебными и агрессивными. В какой-то момент старший ребенок стал настолько зол, угрожал и уже не владел собой, что мать должна была вызвать полицию, потому что она просто не знает  другого способа остановить  ребенка (или защитить  себя). Терапевт, который был привлечен  в то время, сказал ей, что, если она почувствует угрозу, она должна позвонить в полицию, поэтому она так и  сделала. Спустя некоторое время после этой эскалации и сильного конфликта, старший ребенок перестает приходить к ней. Отец говорит, что это выбор ребенка. По словам отца, ребенок достаточно взрослый и достаточно зрелый, и у него должен быть выбор в свободе общения  («Мы не должны принуждать ребенка к посещению матери. Вы не можете заставить ребенка иметь отношения с кем-то, если ребенок не хочет»). Кроме того, говорит отец, это вина матери. Она не слушает, чего хочет ребенок. Когда его спросили, чего хочет ребенок, отец говорит, что ребенок хочет жить в своем доме на полный день, а мать не уважает решение ребенка, и поэтому ребенок не хочет быть с ней, потому что она так делает. Она не уважает его решения. Младший ребенок все еще ходит  туда и обратно, а отношения матери с младшим ребенком остаются сильными. Но она беспокоится о будущем и о влиянии семейного конфликта на ее младшего. Отец не соблюдает назначенный судом график посещения, и мать не видела своего старшего ребенка уже несколько месяцев. Она должна обратиться  в суд, чтобы получить приказ о соблюдении графика посещений. Это тяжело для нее финансово, т.к. требуется нанять адвоката для этого. Ее финансы после развода ограничены, т.к. ее бывший муж не согласен с ней в отношении финансовой части развода, поэтому необходимость тратить дополнительные деньги на то, чтобы нанять адвоката, беспокоит ее. Но это нужно сделать, потому что ей нужно время для ее посещения с ребенком. Она любит своего ребенка, и она совсем не видела своего ребенка уже несколько месяцев, поэтому ей приходится нанимать адвоката и возвращаться в суд. Получение принудительных решений  суда для посещения ребенка не так просто, как казалось должно быть. Отец оспаривает опеку, требуя изменения обстоятельств, и теперь отец хочет полного опеки над  старшим ребенком. После нескольких предварительных выступлений в суде и посредничества, отец просит провести экспертизу. Мать возражает, что ожидание долгое время необоснованно, что ее посещение нарушается, и что это простой вопрос для обеспечения общения с ребенком. Суд решает провести экспертизу, а также «воссоединительную терапию», чтобы восстановить отношения старшего  ребенка с матерью, в то время как будет проходить процесс экспертизы. Затем все ждали завершения экспертизы. Однако к настоящему времени мать больше не видела своего старшего ребенка в течение года, а младший ребенок также отказывается посещать ее, отвечая, что у него есть другие дела  в доме отца (прогулки, спортивная команда, друзья, всякие события). Лечение идет медленно. Терапевт встречается три или четыре раза с ребенком по отдельности, и пару раз с матерью по отдельности. Терапевт говорит, что ребенок еще не «готов», и что ребенок был «травмирован» к тому моменту, когда мать вызвала полицию из-за угроз ребенка. Мать пытается объяснить, что она вызвала полицию, потому что ребенок вышел из-под контроля, но терапевт, похоже, не понимает, и все еще говорит, что это событие было «травматичным» для ребенка, поэтому ребенок не «готов»  воссоединиться с матерью. Когда экспертиза  в конечном итоге возвращается в суд, мать уже не увидела своего старшего ребенка  полтора года, и она не видела своего младшего ребенка  три месяца. Эксперт описывает интимные подробности брачных отношений и распада брака, при этом каждый родитель обвиняет другого в распаде брака. В экспертном заключении описывается, как оба ребенка критикуют неадекватность своей матери. В разделе отца говорится, что он думает, что дети вполне самостоятельны, и мы должны слушать то, что они думают и хотят. Он говорит детям о необходимости посещать их маму, но они не хотят это слушать. Она уничтожила отношения со старшим ребенком, когда она вызвала полицию, и ребенок просто не преодолел эту «травму». Отец говорит, что он просто хочет, что того, что лучше для детей, и он просто хочет, чтобы мать получила помощь и изменилась. В экспертном заключении  также есть тестирование. Но оно дает немного информации.

Очевидно, мать тоже оборонялась. Ну, кто бы не стал защищаться, если его критикуют и отвергают свои дети, а это тестирование будет определять, будет ли разрешено ли вам видеть ваших детей, ваших собственных детей. Эксперт говорит, что поведение отца имеет некоторые признаки  «отчуждения», указывая также, что вызов полиции матерью  повредил ее отношениям со старшим  ребенком. Видимо, она не должна была этого делать. Но она не знала, что еще можно было сделать. Ребенок угрожал насилием и был настолько зол, что казался невменяемым. Терапевт в то время сказал ей, что если ребенок выйдет из-под контроля (это был не первый раз), тогда она должна позвонить в полицию. Поэтому она позвонила в полицию, и теперь ей говорят, что обращение в  полицию привело к  «отчуждению». Эксперт  рекомендует сохранить текущий график посещения,  (100% времени проживания с отцом, хотя мать все еще может общаться с младшим ребенком, который по-прежнему соглашается иногда ее встречаться). Эксперт рекомендует «воссоединительную терапию» для восстановления  материнские связи с детьми. Когда была организована первая сессия «сеанса воссоединения», мать не видела своего старшего ребенка уже два года, она встречалась  отдельно с «терапевтом воссоединения» пару раз, а терапевт встречался  индивидуально с ребенком пару раз. Затем терапевт говорит, что ребенок не «готов». Мама знает, что она не сделала абсолютно ничего плохого: она прекрасная и любящая мать. Отец вовлек своих детей в конфликт лояльности, связанный с разводом, манипулируя ими и принуждая их принять  его сторону в супружеском конфликте, обвиняя ее в распаде семьи. И теперь она не видела своего старшего ребенка в течение двух лет, а  младшего в течение года. Она абсолютно убита горем. Она тоскует по своим детям, по отношениям, которые никогда не могут быть восстановлены. И ее дети скучают по ней. Она просто хочет  их любить. Тоска матери по поводу потери ее детей - это самая глубокая темная пропасть, которую она когда-либо испытывала. Иногда она не знает, как продолжать жить... это просто кажется невозможным эмоционально продолжать. Горе от этой потери невыносимо. Она должна вернуться в суд, чтобы доказать «отчуждение родителя». Она нанимает другого адвоката, она закладывает все, что у нее есть, и истратила  все свои финансы и взяла в долг, чтобы заплатить адвокату в этом раунде борьбы за своих детей. Они собирают свои ресурсы и строят свои аргументы в  «отчуждение родителя», используя электронные письма и текстовые сообщения. В первоначальной экспертизе  упоминается «отчуждение родителей», и в «восстановительной  терапии» был достигнут нулевой прогресс. В ответ на ее обращение в суд, суд распорядился провести повторную экспертизу, поручив ее  тому же самому эксперту. Через несколько месяцев вторая экспертиза возвращается в суд и находит вероятное «родительское отчуждение» и рекомендует  «воссоединительную терапию». Травматическое горе - это форма сложной травмы. Это так невероятно тяжело, это огромное горе, и так невероятно долго ... это становится травмой. Травматическим горем.

Craig Childress, Psy.D.Clinical Psychologist, PSY 18857

ДОКТОР КРЕЙГ ЧИЛДРЕСС. ДОВОЛЬНО ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ ... (ТИПИЧНАЯ ИСТОРИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ ОТЦА)

        Доктор Крейг Чилдресс  является лицензированным клиническим психологом  частной практики, специалистом по детской и семейной терапии, судебным экспертом по родительскому отчуждению. До прихода в частную практику д-р Чилдресс работал  в качестве главного врача детского центра экспертизы и лечения, в основном работая с детьми из приемной семьи. Кроме того, он работал детским  психологом в Детской больнице округа Ориндж.

ДОВОЛЬНО ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ...

доктор Крэйг Чилдресс

04.11.2018

Жил-был молодой человек, довольно хороший парень. Не супермен, но достаточно уверенный в себе. Неплохой человек на самом деле, хороший парень с добрым сердцем. Его карьера была в порядке, стабильный парень, делающий хорошие деньги, со  спокойным характером и с добрым сердцем.

Он встречает искрящуюся юную леди. Она такая живая и веселая. Она легко смеется, и она очень  энергичная, счастливая и любящая. Она очень любящая. Это самое главное, что привлекает его в ней -  насколько она свободна и открыта для  любви. Он немного застенчивый и сдержанный, но она свободна в проявлении любви, это заставляет его чувствовать себя особенным и доверять ее чувству. Она явно очень любит его, она всегда стремится к встрече с ним, заставляя его чувствовать себя особенным и желанным.

Незадолго до того, как он хочет жениться на ней. Он находит, что ее яркая личность увлекательна, и секс с ней очень приятен, она настолько свободна и доступна, что заставляет его чувствовать себя расслабленным (он обычно немного скован  при близких отношениях). Но с ней он расслаблен, а интимность полна и глубока. То, что он больше всего любит, - это то, насколько она любит его. Его никогда никто не любил  так сильно, и она такая привлекательная, игривая и жизнерадостная. Они вступают в брак.

Все в порядке в течение первого года, но было несколько раз, когда его жена была крайне требовательна к нему, а когда он пытался разумно разобраться в ее претензиях, она выдавала  сердитую тираду, обвиняя его в том, что он не любит ее и плохой муж, Они не продолжали эти конфликты, поэтому они просто прекратились и все вернулись к тому, как это было раньше, и секс с макияжем был невероятным. Так что он не очень беспокоился, возможно, это просто нормальные трудности семейной жизни.

У них появляется общий  ребенок и все меняется. Теперь его жена стала активно заниматься с ребенком. Это хорошо, и ему это нравится. Она хорошая мать. Но внимание к нему упало до нуля. Если он что-то говорит ей о том, что хочет больше времени и внимания, она впадает в ярость, обвиняя его в том, что он плохой муж и отец. Он учится не говорить о своих потребностях, потому что это просто провоцирует конфликт. Она хорошая и преданная мать ... слишком преданная, но ведь это хорошо, правда?

Но в браке все продолжает ухудшаться. Его жена становится все более и более необоснованно требовательна к нему. Когда он пытается спокойно поговорить с ней о ее необоснованных требованиях, она впадает в ярость, ругая его за его неудачи. Когда он пытается защищаться, все становится еще хуже, и ее гнев переходит сверхзвуковой уровень. Он вообще не напористый парень, поэтому он пытается справиться с ее гневом  миролюбием и поддерживать ее в хорошем настроении.

Это помогает, но ненадолго. Ребенок теперь достиг  младшего школьного возраста, а враждебность матери трудно сдержать. Мать хочет еще ребенка. Отец обеспокоен ухудшением брака, он ведь уже имеет маленького ребенка. Отец хороший парень, он хочет быть хорошим папой. Он не хочет разводиться с матерью и разрушать  дом для своего ребенка, он хочет заставить свою семью нормально работать.

Он решает иметь второго ребенка с ней в надежде, что, получив  то, что она хочет, она будет счастлива, и он увидит снова  ту веселую и живую, любящую женщину, на которой он женился, а не требовательную враждебную кобру, в которую она превратилась сейчас.

С рождением второго ребенка мать становится полностью поглощенной детьми, но странным образом. Она на самом деле не заботится  о них, и отец должен делать много работы по  уходу за детьми, потому что мать довольно пренебрежительно относится к своим обязанностям. Но она очень вовлечена в процесс воспитания, рассказывая всем, что нужно делать, и очень злится, если они этого не делают, или  потом если она передумала и рассердились, что они это уже сделали. С матерью становится все труднее, потому что она требовательна и субъективна, ничто ее не удовлетворяет, она легко злится и начинает сердиться, иногда это длится несколько часов или даже больше.

К тому времени, когда младший ребенок еще малыш, старший уже ходит  в начальную школу. Отец эмоционально истощен постоянной потребностью матери во внимании и постоянной драме (требованиях эмоциональности). Ее гнев и словесные оскорбления все  труднее терпеть. Бывают случаи связи между ними, когда она, кажется, забывает о конфликте, как будто ничего и не было, но потом все снова возвращается к драме и конфликту.

Она также не очень хороший родитель. Она не заботится о потребностях детей, она не делает так, чтобы дети были вовлечены в какие-либо действия, и она никогда не участвует в подготовке домашних заданий у  детей. Отец должен участвовать  во всех этих областях воспитания детей. Мать, однако, постоянно волнуется  о детях, контролируя их, требуя от них послушания. У отца хорошие отношения с обоими детьми. Он более тихий, сдержанный парень, поэтому связь с ним у детей  спокойная, он терпелив, когда он работает с ними над домашними заданиями, и он уверен, что их кормят, купают и ведут в школу вовремя. Но ему приходится постоянно переживать и волноваться от нестабильности настроения  его жены и ее высокой драмы. Он склонен быть логичным рациональным парнем, а ее эмоциональные тирады становятся невыносимыми. Наконец, когда его младший учится в начальной школе, а его старший ребенок ходит в среднюю школу, отец просто не может больше терпеть оскорбительные злобные тирады, психическую нестабильность жены, и  подает документы на развод. Развод создает много проблем и напряжение возрастает. Уровень атак жены и словесное оскорбление возрастают, происходит  случай, когда жена становится  необыкновенно иррациональной и злой -  и она нападает  на отца, бьет  его го по груди и плечам, пытаясь попасть в лицо, но отец помешал ей, блокировав ее руку. Отец в ответ схватил ее за запястья и оттолкнул ее, чтобы уйти из  дома, что он и сделал.

В принципе, график посещения детей  был на 50/50%. Но  было подано сообщение о злоупотреблениях из школы, по-видимому, один из детей рассказал школьному психологу о некоторых касаниях, и школьный психолог подал отчет о жестоком обращении с несовершеннолетним. Затем мать внезапно и односторонне прекращает  посещение отца детьми, утверждая, что она «защищает» детей. Мать рассказывает терапевтам и учителям об агрессии отца, когда отец схватил ее и бросил на землю, потому что отец склонен к насилию и  доминированию. Она говорит, что она не знает, что произошло с  ребенком точно, но раз ребенок сказал, что отец коснулся его, а мать только слушает ребенка, то мы должны защитить ребенка, потому что отец склонен к насилию, как в то время, когда он схватил ее и бросил на землю.

Время посещения отца находится на контролируемом наблюдении, потому что опека пока точно не знает, является ли он насильником. Он встречается со своими  детьми в агентстве в течение пары часов каждую неделю. Это действительно странно и неестественно, и это так мало. Отец надеется, что расследование завершится быстро и они смогут вернуться к нормальной жизни. Расследование занимает три месяца и возвращается с «неубедительными» доказательствами. Мать рассказывает школьному персоналу и тренеру по футболу старшего ребенка, что отца обвиняют в сексуальном насилии над ребенком и его подвергли контролируемому посещению. После неубедительного отчета опеки отец ожидает, что график посещений вернется к норме, но дети теперь говорят, что не хотят посещать своего отца, потому что они «боятся» его. Мать теперь отказывается от посещения их отцом, говоря, что дети боятся своего отца, что у него есть история домашнего насилия, и ребенок говорит, что он приставал к ребенку. Когда отец подходит к двери, чтобы забрать детей, они остаются за закрытой дверью и кричат на него: «уйди, мы не пойдем с тобой». Мать говорит, что она ничего не может с этим поделать: «Что я могу сделать, я не могу заставить детей пойти с ним».

Отец возвращается в суд для того, чтобы добиваться соблюдения матерью назначенного судом графика посещений, а мать подает иск об ограничении отца в общении, поскольку отец склонен к насилию, дети его боятся, а отказываются от общения  с ним. Суд распорядился провести психологическую экспертизу и продолжить наблюдение за отцом в ожидании ее результатов. Суд также приказывает провести «воссоединительную терапию», чтобы восстановить связь отца с детьми. «Воссоединительная  терапия» начинается медленно, а «терапевт-воссоединение» встречается индивидуально с детьми и индивидуально с отцом. Отец считает, что терапевт встретился с детьми и с матерью, но он не уверен. После нескольких месяцев отдельных сеансов «терапевт воссоединения» говорит отцу, что дети «не готовы», потому что они «боятся» его. Когда отец спрашивает, чего боятся дети, «терапевт воссоединения» дает запутанный ответ, не отвечая на вопрос отца. Отец описывает «терапевту воссоединения» все отношения  с детьми до развода, как он делал с ними  домашние задания и помогал в подготовке  футбольной команды старшего ребенка, как нормальный папа. Отец говорит «терапевту воссоединения», что нет разумной или неразумной причины, чтобы дети боялись его. Терапевт говорит ему, что детский страх - это их восприятие, и мы должны уважать  их чувства. Отец соглашается попытаться работать с «теорией воссоединения» каким бы то ни было образом. Каждому ребенку также назначается индивидуальный терапевт для работы над их «травмой» и страхом отца. В индивидуальной терапии ребенок играет в игры с терапевтом для создания «терапевтических отношений». Когда отдельные терапевты поднимают вопрос об отце и доме, дети рассказывают своим терапевтам историю о том, что  отец был  злым, поэтому они боятся его. Часто  рассказ даже не описывает  что-то конкретное, просто он был для них злым, и поэтому они боятся его сейчас. В основном, однако, индивидуальные терапевты работают над «самооценкой» ребенка, помогая ребенку «маркировать эмоции», создавая «терапевтические отношения» с ребенком. Это означает, что они играют в карточную игру Uno в течение часа ... «создавая терапевтические отношения» доверия. В конце концов, дети обеспокоены и напуганы. Мы не должны торопиться. Мы должны быть постепенными, потому что дети очень озабочены и напуганы. За четыре месяца в «восстановительной терапии» у отца было три отдельных сеанса с «терапевтом воссоединения» и без сеансов со своими детьми. Экспертное заключение возвращается в суд и в нем говорится, что отец, вероятно, не совершал  сексуальное насилие над ребенком. Эксперт говорит, что мать демонстрирует некоторые признаки «отчуждающего» поведения, и что отношения отца со своими детьми должны быть восстановлены. Эксперт  рекомендует, чтобы текущее общение с детьми поддерживалось, в конце концов, дети очень озабочены и боятся, и мы не хотим нарушать их нынешнее чувство безопасности с защищающей и любящей матерью. Эксперт  также рекомендует «воссоединительную терапию», чтобы помочь восстановить связь отца с его детьми, а эксперт по вопросам опеки включает предупреждение обоим родителям о сотрудничестве в интересах «наилучших интересов ребенка». Старший ребенок начинает требовать, чтобы отец прекратил приходить на детские футбольные игры. Ребенок говорит, что отец, наблюдающий за игрой в футбол, создает для него  «стресс», и ребенок не хочет видеть его там, и ребенок хочет, чтобы он «уважал желания ребенка». Три года спустя отец не видел детей  три года. Через несколько лет отец не видел своих детей  пять лет. Самый старший ребенок теперь слишком «хрупок», чтобы восстановить  отношения с отцом. Сообщается, что ребенок высказывает  суицидальные угрозы, если ребенка «заставят» общаться  с отцом, и отец считает, что, возможно, была психиатрическая госпитализация ребенка, но он не уверен, потому что никто не говорит ему ничего о его детях  и ему очень трудно получать информацию.

Craig Childress, Psy.D.Clinical Psychology, PSY 18857