Центр социального обеспечения Центральной Македонии, Греция
panagiotisgkouveris@gmail.com
Опубликовано в январе 2022 г.
В этом этнографическом исследовании я обсуждаю, как разведенные родители заботятся о здоровье своих детей во время высококонфликтных разводов. В заключение я описываю явление психологического насилия над детьми со стороны родителей, которые пренебрегают реальными потребностями своего ребенка, чтобы приобрести или сохранить свою власть над ним. В то же время я описываю неспособность греческих судов использовать модель совместной опеки, которая устранила бы гендерное/семейное неравенство.
Введение
В этой статье я сосредоточусь на том влиянии, которое высококонфликтный развод может оказать на решения, которые родители принимают в отношении здоровья своих детей. Я буду обсуждать греческое семейное право, где юридически доминирует модель единоличной материнской опеки (Paravantis 2014). Эти судебные процессы создают конфликтные ситуации и неравенство, которые не обязательно отвечают интересам ребенка. За последнее десятилетие греческое правосудие неоднократно имело дело с гражданскими тяжбами о родительском конфликте по поводу решений о здоровье детей: вакцинация, выбор педиатра и согласие на операцию являются одними из причин родительского конфликта. Я попытаюсь подойти к описанному выше явлению как к особому варианту синдрома родительского отчуждения (PAS).
В 1991 году Гарднер попытался описать новый психиатрический синдром у детей, переживающих развод родителей, которые демострируют внезапное и необъяснимое эмоциональное отвержение одного из родителей (обычно отца: «мой папа — самый худший, моя мама — самая лучшая»). Ребенок классифицирует родителя-жертву как своего «врага» и проявляет непреодолимую агрессию/ненависть, которая косвенно или прямо вознаграждается/подкрепляется родителем-агрессором. В тяжелых случаях синдрома жертва-родитель полностью теряет общение/контакт со своими детьми и не имеет никаких сведений об их здоровье, образовании и воспитании.
Другой родитель прибегает к ложным обвинениям в жестоком обращении (сексуальном, физическом или эмоциональном) и позиционирует себя как защитника ребенка, подвергшегося насилию. В более легких случаях синдрома родитель-агрессор выражает дискомфорт по поводу участия другого родителя в повседневной жизни ребенка: он терпит присутствие другого родителя в школе или внеклассных мероприятиях, но не допускает свободного общения родителя с детьми (настаивает на судебном решении) или совместных родительских действиях, такие как дни рождения (Gardner 1991, Bernet et al. 2010, Warshak 2001).
Диагностические усилия Гарднера подверглись резкой критике со стороны научного сообщества и феминистских организаций (Bruch, 2001, Faller, 1998, Peris and Emery, 2005, Zirogiannis, 2001). Однако в 2019 году Всемирная организация здравоохранения включила термин «отчуждение родителей» как индекс в МКБ-11 (Международная классификация болезней).
Также в качестве нового автономного диагноза был включено «Нарушение отношений между несовершеннолетним и его опекуном» (код МКБ-11: QE 52.0).
